Партнеры

 

Члены КСС

and_ivanov.jpg

Кто сейчас на сайте

Сейчас 5 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Последние новости

События "русской" Aвстрии - Соотечественники в Австрии

Владимир Атлантов. Разговор о прошлом и настоящем

Владимир Андреевич Атлантов – Народный артист СССР, лауреат Государственной премии РСФСР имени Глинки, „Каммерзенгер” (Kammersaenger – знак отличия за достижения в оперном искусстве) Венской государственной оперы. Награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени. Выступал на лучших сценах мира, среди которых “Ла Скала”, “Метрополитен-опера”, “Ковент-гарден”, Венская государственная опера, “Опера Бастиль” в Париже и другие.
Женат на Тамаре Андреевне Милашкиной – выдающейся оперной певице, Народной артистке СССР, лауреате Государственной премии РСФСР.
С 1988 года семья живет в Вене.

 

Когда Владимир Атлантов появился в холле, не заметить его было просто невозможно: эффектный, в белом костюме, с царственной осанкой, уверенной походкой и прямым взглядом. От него исходила ощутимая волна магнетизма и непонятной силы, приводившая меня время от времени в смущение. Он говорил тихим голосом, обдумывая каждый ответ. Речь его была немногословной, но от этого не менее выразительной. Я чувствовала, что передо мною – целая эпоха и что благодаря интервью я получаю возможность заглянуть в увлекательнейшую Книгу об атлантах мировой оперной музыки.

– Вы пошли по стопам родителей-певцов и также связали свою судьбу с оперной сценой.
– Говорят, что на детях талантливых родителей природа отдыхает. Но, видимо, со мной этого не случилось. Отец и особенно мама были известными оперными певцами, и вполне логично, что они решили дать сыну музыкальное образование. В шестилетнем возрасте я оказался в хоровом училище им. М. И. Глинки при Ленинградской Государственной Академической капелле. Предполагалось, что я выучусь на хорового дирижера. Шли годы. В капелле я пережил период подростковой голосовой мутации, после чего преподаватели обратили внимание на мои неплохие вокальные данные. Это открывало передо мной новые перспективы. В 17 лет я набрался смелости и попробовал поступить в Ленинградскую Консерваторию. К моему счастью, именно в тот год там открывалось подготовительное отделение. Меня приняли. А через два года я стал полноценным студентом Консерватории.
– Как родители отнеслись к вашим успехам и помогали ли они вам в учебе?
– Конечно, их радовало, что сын учится в высшем учебном заведении. В студенческие годы я жил с мамой, так как мои родители развелись. Мама меня всегда и во всем поддерживала, давала ценные советы в пении. Ведь она была не только известной довоенной оперной певицей, но и замечательным педагогом.
– У вас тоже есть дочь. Скажите, ее профессия тоже связана с музыкой?
– Она стала пианисткой.
– Ваши родители многие годы своей жизни посвятили Кировскому театру, и вы там исполнили свои первые большие роли. Связывают ли вас особые отношения с этой сценой?
– Конечно, с первого же «знакомства» я влюбился в этот театр и до сих пор испытываю к нему поистине романтические чувства. Для меня всегда было огромной честью и большим наслаждением стоять на этой замечательной сцене...
– А с Большим театром любви не сложилось?
– Я, наверное, однолюб, поэтому пылкой любви к Большому театру у меня не было. Я относился к нему, скорее, с огромным уважением. Работа в нем требовала большой самоотдачи и серьезности, ибо там выступали певцы мирового уровня.
– Вы много путешествовали, долгое время жили в Москве, а теперь – в Австрии. Считаете ли вы себя по-прежнему петербуржцем и что в вас «петербуржского»?
– Да, Петербург – это мой родной город. Мне трудно говорить о самом себе, но настоящие петербуржцы, которых практически уже не осталось, это, на мой взгляд, люди особой культуры, в том числе и музыкальной, с хорошим воспитанием. К сожалению, времена уходят... Уникальная культура города обогатила мое детство и юношество – я часто ходил в Русский музей, Эрмитаж, в Филармонию, где в дореволюционное время работали мои родные деды. В Петербурге я пережил и трагические моменты – войну, блокаду, голод. Связь с городом у меня и по сей день очень крепкая – я люблю его и восхищаюсь им.
– Что значит для вас быть интеллигентом?
– Интеллигентность предполагает образованность, особое мировоззрение, мироощущение, умение верно реагировать на жизненные обстоятельства.
И на мой взгляд, интеллигентность – то, что следует передавать из поколения в поколение.
– Расскажите, пожалуйста, о ваших учебных стажировках в Италии. Наверное, в те времена это было уникальной возможностью выехать за границу и увидеть “другой мир”?
– В Милан, в Школу совершенствования оперных певцов при театре “Ла Скала”, я поехал в группе из пяти человек. Такие стажировки певцов из СССР существовали как до меня, так и позднее. Я прекрасно помню свои впечатления, ведь до этого я никогда не бывал за границей, а тут мне представилась возможность провести два сезона в Италии! В первые дни у меня сильно болела шея, так как я долго ходил по городу и смотрел по сторонам. Меня притягивали как объекты искусства и исторические памятники, так и витрины... Я часто сталкивался с прохожими и... скамейками. Витрины сильно отличались от привычных мне, а многое было просто незнакомо, поэтому вначале я шел по одной стороне улицы, замечая каждую деталь, а потом – по другой. Меня поразила красота этой страны, её культура, люди и, конечно, “Ла Скала”. В ту пору театр возглавлял потрясающий человек, который содержал “Ла Скала” на свои деньги – Антонио Гирингелли... Это были времена послевоенного расцвета театра: на сцене пели Корелли, Паваротти и другие выдающиеся исполнители. По вокалу с нами занимался прекрасный педагог и известный итальянский певец Дженнаро Барра, друг Энрико Карузо. Мы получали ценные советы от больших мастеров своего дела и, конечно, присутствовали практически на всех репетициях.
– Каковы отличия итальянской вокальной школы от русской?
– Существует итальянская манера пения, а есть русская. Причем нельзя сказать, что одна лучше другой. Главное в пении – хорошо поставленный голос, правильное дыхание и техника. Голос должен быть отточен настолько, чтобы виртуозно “живописать” картины, задуманные композитором.
– Помог ли вам советский строй стать хорошим певцом?
– Не строй “сделал” из меня певца. Он, наоборот, страшно мешал: запреты на выезд, на развитие карьеры... К счастью, судьба подарила мне возможность работать с такими выдающимися певцами, как Милашкина, Архипова, Вишневская, Образцова, Нестеренко, Мазурок и другими. Но, говорю с горечью, – все мы находились на положении служивых людей, втиснутых в жесткие рамки, границы которых за нас определяло государство.
– Вы когда-либо ощущали конкуренцию?
– Нет, напротив, мои коллеги, выдающиеся личности и исполнители, украшали мою жизнь. Выступать вместе с ними было честью.
– Как влияет любовь на творческую работу?
– Любовь в жизни каждого человека, а особенно творческого, – самой лучший катализатор и вдохновитель. Именно она, как ничто другое, может создать особую палитру красок и эмоций, так необходимых для каждой роли.
– Ваша самая любимая роль?
– У меня не одна, а три любимых партии: Хозе, Герман и Отелло. Конечно, и все другие роли я исполнял с большим наслаждением, вкладывая в них душу. В каждом герое я искал и находил часть самого себя, и это позволяло мне быть искренним на сцене.
– Каждое исполнение требует от певца больших затрат энергии. А как вы справлялись с профессиональными нагрузками?
– Первой ролью, которую я изучил в Консерватории, была партия Ленского. После своего первого спектакля несколько дней я не мог ни то, что петь, но даже говорить – силы покинули меня. Будучи уже зрелым певцом, я мог выходить на сцену чуть ли не каждый день.
– В 1988 году вы переехали в столицу Австрии. Почему именно туда?
– В то время у меня было очень много контрактов в Вене – около 40 спектаклей в сезон, поэтому жить далеко от Вены было бы непрактично. Еще один плюс – удобное географическое расположение: ездить и летать отсюда в другие места – не проблема. Кроме того, Венской оперой руководили дирижеры мировой величины – Клаудио Аббадо, Лорин Маазель. Впервые я посетил Вену с гастролями Большого театра в 1971 году, а потом еще не раз возвращался сюда. Мне нравился этот спокойный и красивый город, в нем я чувствовал себя комфортно. Таким образом, мой переезд стал логическим следствием обстоятельств и ощущений.
– Изменилось ли за это время ваше отношение к России?
– Я как любил, так и люблю свою Родину.
– В чем особенность работы в Австрии?
– Здесь больше порядка, четкости, требовательности; всегда надо демонстрировать высокое качество исполнения. Тебе не простят небрежности и непрофессионализма. Плохо выступил раз, два – и забудь о серьезных контрактах.
– Ваш любимый дирижер?
– Все хорошие дирижеры – мои любимые: Караян, Светланов, Маазель, Аббадо, Озава – да всех и не перечислишь!
– Самый дорогой вашему сердцу театр?
– Мариинский.
– Самый близкий друг?
– Моя жена.
– Самое большое счастье?
– Тоже жена.
– Ваша супруга – знаменитая оперная певица Тамара Милашкина. Как она повлияла на ваше творчество и мироощущение?
– Мой брак с ней оказал сильнейшее влияние на всю мою жизнь, в том числе и на карьеру. Она помогала мне и в изучении ролей, и вопросах вокальной техники; давала ценные советы в решении певческих и творческих проблем, была и остается моим самым лучшим другом, а этим многое сказано. Она – моя настоящая вторая «половинка». Не только в благополучные, но и в трудные времена Тамара Андреевна всегда была рядом со мной. Был момент, когда только благодаря ее поддержке я вернулся на сцену. Наш союз стал творческим и семейным созвучием. Вот уже сорок лет мы вместе...
– Был ли у вас с женой настоящий домашний очаг, ведь вы оба часто бывали на гастролях?
– Конечно, был. Мы всегда ценили домашний уют, и гастроли нам не мешали. Дом как был, так и остается для нас «святым местом», куда хочется возвращаться.
– Что создает «погоду» в вашем доме?
– Наши добрые и теплые чувства друг к другу.
– Вера, Надежда и Любовь – какое значение имеют эти три слова для вас?
– Огромное. Святое.
– Скажите, какую музыку вы предпочитаете слушать дома за чашечкой утреннего чая?
– Утром я в тишине пью кофе. А в музыке часто отдаю предпочтение хорошему спокойному джазу 40 – 50х годов.
– В чем вы сегодня черпаете радость жизни?
– Прежде всего, в самой возможности жить. Мне доставляет особое удовольствие чтение, искусство; я хожу в музеи, встречаюсь с друзьями. А еще жизнь моя полна воспоминаний. Кто бережно относится к воспоминаниям, тот живет дважды...
– А какие воспоминания самые яркие?
– Например, когда я впервые вышел на сцену в составе студенческого хора в Ленинградской Консерватории. Я весь так и вибрировал от волнения.
– Что вам интересно сегодня в мире?
– Многое. Конечно, я наблюдаю и за развитием отношений между Россией и ее соседями, партнерами, хотя, если честно, я не большой любитель политики.
– Что бы вы изменили в себе, если бы у вас была возможность вернуться в прошлое?
– Я хотел бы быть добрее и снисходительнее... Не все воспоминания доставляют мне удовольствие. Я спрашиваю себя: всегда ли мои поступки были оправданы или мне стоило вести себя иначе?
– Есть ли у вас старый добрый товарищ, с которым вас связывают долгие годы дружбы?
– Да, известный петербургский композитор Яков Дубравин, которому тоже недавно исполнилось 70 лет – с ним мы сидели за одной партой в первом классе. Мы продолжаем видеться, и никакие расстояния нам не помеха.
– Благодаря Интернету я смогла увидеть вас в разных ролях на сцене Большого театра. А вы освоили современные средства коммуникации и различные новинки техники?
– Честно говоря, я ощущаю себя человеком девятнадцатого века. Я привык обходиться без всяких «ноу-хау». У меня и мировоззрение, и привычки, и, например, отношение к женщине – из “другой эпохи”. Компьютер, факсы и все остальное – словно предметы с другой планеты.
– Какое из ощущений в жизни является для вас особенно дорогим?
– Ощущение свободы.

Мы вежливо попрощались. У выхода я оглянулась и увидела его широкую статную спину, твердую походку... Он уходил, как уходит время, не оборачиваясь. «Шаги» таких личностей, как Владимир Атлантов оставляют отпечаток в истории – их талант помнят, а их профессионализм и творческую индивидуальность ставят в пример.
Тогда я подумала: «Как интересно! Владимир Андреевич стал поистине одним из атлантов мировой оперной сцены XX столетия, его записи слушают и по ним учатся в XXI столетии, а сам он следует идеалам XIX века. Уверенно «шагать» сквозь эпохи, наверное, удается немногим. Таким как он, влюбленным в свое дело, дует в спину ветер свободы, направляя к новым просторам для творчества, самореализации и осмысления жизни...

Интервью взяла Мария Гринева
октябрь, 2009 г.

Кнопка КСС

Вы можете разместить кнопку КСС на своём сайте:

Координационный Совет Соотечественников в Австрии

Статистика

Посетители
759
Материалы
704
Cсылки
17
Количество просмотров материалов
2654668
© 2009 Сайт Координационного совета соотечественников в Австрии. При использовании материалов сайта ссылка на www.russianaustria.org обязательна. Шаблон vonfio