События "русской" Aвстрии - Соотечественники в Австрии

Владимир Федосеев. Служение музыке

Категория: Соотечественники в Австрии

Владимира Ивановича Федосеева я знаю давно: мне посчастливилось стать автором-составителем сборника статей и материалов о выдающемся русском дирижере. В процессе работы над книгой мы часто встречались, и эти встречи всегда приносили радость общения с человеком благородным и светлым. На сцене и в жизни он никогда не фальшивит, ему чужды амбиции, стремление увековечить себя; он предельно честно реализует то, что отпущено ему природой.

 

ладимир Иванович истово служит искусству, и в этом служении он беспощадно требователен к себе и к своим коллегам, желая успеть как можно больше и воплотить задуманное как можно совершеннее, чтобы помочь людям стать чище, добрее. Для этого он рожден дирижером.
Наши пути пересеклись теперь в Вене, где Владимир Иванович возглавляет один из лучших оркестров мира  – Венским симфоническим оркестром (Wiеnег Symphonikeг). Я бываю практически на каждом концерте Федосеева и каждый раз с радостью наблюдаю то, каким огромным и редким для избалованной Вены успехом пользуется он у слушателей.
– Критики называют вас магом среди дирижеров, в чем секрет этой магии?
– То, что я делаю, это естественно. Я не могу дирижировать формально, выполняя только метрономические действия, а веду оркестр. Это как в чтении – ты читаешь, фиксируешь мысль, а уже смотришь вперед. Музыканты этот импульс чувствуют, знают, что я собираюсь сделать в следующей фразе – это не становится для них внезапностью.
– Музыканты просто дышат вместе с вами…
– Я стараюсь взять от них все лучшее, даже то, чего они и не подозревают в себе. Любой музыкант имеет “глубинные залежи”, но часто дирижер, становясь за пульт, как бы командует, а я не командую, а убеждаю, зовя их за своими намерениями, желаниями, и словно говорю: “У тебя это есть, дай только мне, дай нам всем, вот и все...”
– И они с радостью отдают, это написано на их лицах.
– Они творят вместе со мной и подчиняются мне не как диктатору, а как музыканту, между нами нет дистанции.
– Как вам удается получить от оркестра совершенно удивительный звук? БСО всегда отличал свой голос, теперь по-иному зазвучал и Венский симфонический оркестр...
– Звук – самая сложная задача музыканта. У некоторых он бывает от природы, другие же должны научиться его правильно извлекать. От каждой оркестровой группы я хочу добиться абсолютной красоты и единородности звучания. Это достигается путем объяснения технологии – как нужно вести смычок, какое требуется вибрато, как держать правую руку, чтобы не форсировать звук. Любой громкий нюанс может стать физиологически грубым. Даже при двойном составе надо думать прежде всего об объеме звучания. Звук должен быть полетным, «from space”, тогда он становится шире, необъятнее.
– Когда начались ваши контакты с Wiеnег Symphonikeг?
– Десять лет назад я впервые дирижировал этим оркестром. Возникла взаимная симпатия. Но это не было любовью с первого взгляда. Я имел свои принципы, верность которым должен был доказать. Когда оркестр почувствовал, что улучшает свои возможности, возникло доверие, необходимое для совместного музицирования.
–  На каком языке вы ведете репетиции?
– На английском и на интернациональном языке музыки, где все можно объяснить и понять. Австрийская музыка и австрийцы близки русским по духу. Мы вырастаем на Бетховене и Моцарте, половину своих произведений Иоганн Штраус написал в России.
– Ваши пасхальные концерты с программами в основном из произведений Штрауса проходят с триумфальным успехом. Ваш ключ к Штраусу?
– Штраус труден потому, что он – австрийский народный композитор, и, чтобы передать его дух, надо быть частью этого народа. Я убежден однако, что русский человек обладает особой способностью проникать в иную культуру. Возьмите хотя бы Глинку с его испанскими вещами. В Испании считают, что Глинка – испанский композитор. Я провожу в Австрии много времени, пропускаю здешние впечатления через себя, не расставаясь с моими внутренними ощущениями.
– Вы работаете в России и на Западе и всюду служите великой русской культуре. Как вы видите будущее России?
– Надеюсь, что оно будет лучше, чем настоящее. Сейчас у нас катастрофа. Мы живем тем, что у нас было и что мы дали миру. Хоть бы это сохранить! С уходом из жизни Георгия Свиридова, Бориса Чайковского, Валерия Гаврилина как бы остановилось развитие нашей музыки, прервалась связь времен, и сразу – пропасть. Еще живы исполнительские традиции, и, хотя большинство музыкантов уехало за рубеж, они все равно несут нашу школу. Сейчас Россия теряет авторитет в мире, и на нас, русских музыкантов, возложена задача поддержать русскую культуру, вернуть уважение к России.
– У вас практически нет свободного времени. Вы главный дирижер двух оркестров, первый приглашенный дирижер оркестра Токийской филармонии. Вы дирижируете ведущими оркестрами Германии, Франции, Италии, Скандинавии, являетесь музыкальным руководителем и дирижером оперных постановок в Ля Скала, в Венской Государственной опере, в Большом театре в Москве, в Оперном театре Цюриха, на австрийском фестивале в Брегенце. Я знаю сколько вы делаете для вашего московского оркестра имени Чайковского. Откуда берутся силы на все это?
– Силы дает Бог. Очень помогает мне природа и, конечно, моя жена, Ольга Ивановна Доброхотова.
– Австрийцы говорят: “Hinter jedem erfolgreichen Mann steht eine erfolgreiche Frau”, это означает, что за каждым мужчиной, добившимся успеха, стоит женщина, сама знающая успех. Помню, как я каждый раз ждала телевизионную передачу “Фестивали, конкурсы, концерты”, которую Ольга Ивановна подготавливала и вела и которая была для нас окном в мир. Когда видишь вас вместе, чувствуется, что вы действительно обрели друг друга.
– Судьба подарила нам эту встречу. У нас одни и те же идеалы, ценности. Это удесятеряет силы.
– Как вы познакомились?
– После окончания Гнесинского института я работал дирижером Оркестра народных инструментов Всесоюзного радио и телевидения, а моей начальницей, редактором радио, была Ольга Ивановна. Возникла интересная творческая работа, и Ольга была первой, кто вдохновил меня на будущее.
– Приближается смена веков, как вы ее ощущаете?
– Меня, как, наверное, и многих, тревожит трагическое падение морали, сознательное и бессознательное стирание границ между Добром и Злом. Мир не может существовать без резкой разности этих понятий.
– Где же путь к спасению?
– Путь – в возвращении к чистоте, к строгой внутренней дисциплине каждого из нас. Помочь могут только основы религии, основы веры. Поэт Илья Сельвинский говорил: “Культура держится на паутинке”, так вот сейчас не культура, а жизнь держится на паутинке. Если мы своей самодисциплиной, своим возвращением к добру сумеем эту паутинку укрепить, то спасемся.
Мысли, высказанные Владимиром Ивановичем, заставили меня вспомнить слова, сказанные о нем Ильей Сергеевичем Глазуновым: “Дирижер Федосеев несет свет, а это так нужно в наше тревожное, исполненное грозовых предчувствий время, в век обнаженной схватки добра и зла, где поле битвы  – сердце человека”.
Мне думается, что пока есть такие поборники нашей национальной культуры, не оскудеет Великая Россия.

Интервью взяла Наталия Алексеева
сентябрь 1999 г.
Фото В. Агафонова