Партнеры

 

Члены КСС

michail_khoroshev.jpg

Кто сейчас на сайте

Сейчас 69 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Последние новости

События "русской" Aвстрии - Культура

Интервью с Диной Рубиной

В мае в Вене по приглашению издательства “Переправа” побывала известная израильская писательница Дина Рубина. В обычном разговоре она показалась мне очень открытым и простым человеком, но в ее ответах на вопросы постоянно проскальзовала мысль о том, что все давным-давно описано в ее книгах и все это Дине Ильиничне мало интересно. Кроме того, некоторые мысли писательницы – относительно чувства родины, например, – мне чужды. Тем не менее мне очень приятно представить читателям такого известного и умного человека.

– В своей биографии вы написали, что репатриация в Израиль – это рубеж биографический, творческий, личностный. Поподробнее, пожалуйста!
– А поподробнее – дальше некуда: у меня все описано в прозе. В повести «Во вратах Твоих», в романах «Вот идет Мессия!» и «Последний кабан из лесов Понтеведра», кстати, переведенном на немецкий в венском издательстве «Переправа», а также во множестве рассказов. Пересказывать все это в интервью я не могу, да и не сделаю это лучше, чем в прозе. Разумеется, смена страны, языка и окружения – таким способом, каким это сделала моя семья: оставив в России все, от квартиры до гражданства, – требуют изрядных сил, и моральных и физических. Требуют мужества и полного осознания того, что с тобой происходит. Как человек я рада, что эти годы позади, и можно смотреть вперед, только вперед. Как писатель – довольно часто сокрушаюсь, что жизнь не подбрасывает столь экстремальных условий существования. Но в любом случае по мытью полов в чужих виллах я не скучаю.
– Нашим читателям будет интересно узнать, как чувствуют себя в Израиле выходцы из бывшего СССР. Есть ли у них чувство сопричастности к своей родине (все-таки Израиль – это историческая родина, а настоящая родина – это там, где человек родился).
– Послушайте, я чувствую себя скованно, даже когда пишу от лица придуманного мною героя. А вы хотите, чтобы я сейчас объяснила самочувствие и мысли всех выходцев из бывшего СССР? Да ведь это самые разные люди из самых разных общин. Есть ведь разница между человеком, прожившим всю жизнь в Питере, совершившим репатриацию в возрасте 45 лет, и юным жителем Баку, которого родители увезли в Израиль в пятнадцатилетнем возрасте? Нашу дочь, например, мы привезли в Израиль в возрасте четырех лет. Сейчас она уже взрослая замужняя женщина, прошла здесь армию, заканчивает вторую степень по римской археологии. Родной ее язык – иврит, на котором она и думает, и с мужем разговаривает (он – коренной израильтянин). С какой бы стати ей считать родиной Россию? А ведь все это – то, что у нас принято называть «Алией 90-х». Разные люди, разные биографии, разные чувства и судьбы. Я отношусь к человеку как к штучному субъекту. Поэтому такие слова, как «сопричастность к родине», или, тем паче, понятия «настоящая родина» (а что такое «настоящая»? а если человек родился в поезде или в самолете – у него нет «настоящей родины»?) воспринимаю как пустые абстракции. Настоящая родина та, которую человек ощущает как настоящую. А я вообще больше люблю слово «дом».
А то, что многие бывшие советские люди, оказавшись в Израиле (да и где бы то ни было), чувствуют себя потерянными, не влившимися в социум – это правда. Это есть. Как и правда то, что в Израиле, конечно, гораздо легче, чем в Америке или в какой-либо из европейских стран, оказаться в гуще социальной и политической жизни.
–  Ваши дети служили в армии: в России, например, многие семьи стараются избавить своих сыновей от воинской обязанности, а как в Израиле, и в вашей семье в частности?
– Про израильскую армию так много написано, что даже и не знаю, что нового будет в моем ответе. Мои дети – оба, и сын и дочь, – конечно же, в армии служили. Да и странно было бы, если б они пытались избежать этого. Более того, у дочери был выбор – она могла проходить альтернативную службу: в садике для больных детей, или в госпитале, или на любой другой службе…Однако она попросилась и прошла большой конкурс в самые серьезные, самые интеллектуальные части армии. Это не значит, что в Израиле нет уклонистов. Просто, понимаете, «отмотаться» от нашей армии очень просто, это не советская и не российская армия: достаточно заявить, что у тебя психологические проблемы, и ты просто не хотел бы служить... Вот только потом – как ты будешь смотреть в глаза сверстникам, которые отслужили и всю жизнь чуть не до пенсии ходят на резервистские сборы? Как ты вымолвишь любимой девушке, что избежал армии, когда она сама служила в самых что ни на есть боевых частях? Это все моральный климат общества, понимаете? А подобные «уклонисты» – это, как правило, либо ультрарелигиозные люди, либо, наоборот, ультралевые. Но страна держится не на их плечах.
– Вы не религиозный человек, но мирно существуете с сугубо религиозными мужем и дочерью. Но вы же верите в Бога?
– Любой человек верит в высшую силу, или что там… – называйте ее, как хотите.  Но не всегда эта вера определяет ритуальную сторону жизни. Я вообще далека от ритуалов, при этом спокойно отношусь к любому свободному следованию чему угодно. Хотя очень люблю человеческую норму во всем, что подразумевается нормой у людей. Своих домашних люблю просто за факт существования, поэтому готова мирно сосуществовать с ними даже в том случае, если вдруг они заделаются буддистами. Главное, чтобы все они были здоровы и веселы.
– Вы много путешествуете, часто ли встречаетесь с читателями в Израиле, других зарубежных странах? Читатели эти – разные?
– Сейчас, когда меня неплохо кормят мои книги, я стараюсь встречаться с кем бы то ни было пореже, так как по природе своей довольно замкнутый человек – несмотря на наличие явно артистической компоненты в характере. Это, кстати, ничему не противоречит. Знающие люди говорят, что великий Аркадий Райкин в жизни был мрачнейшим и замкнутым человеком.
Но за свою жизнь я – да, повидала самых разных читателей. Разные ли они? Странный вопрос. Люди вообще все разные. Тем более при разных условиях существования. Ведь быт, обычаи страны, социум формируют определенный тип человека. А человек – он гибкий, он старается уложиться в форму, пытается слиться с окружающим пейзажем. Таким образом, два москвича по рождению, прожив в разных странах лет 20, приобретают совсем разный вид, установочные понятия, привычки и вкусы.
–  Вы родом из Узбекистана. Значит, в вашем характере может присутствовать восточная мудрость. Выражается ли это как-нибудь?
– При чем тут восточная мудрость? Я встречала среди восточных людей потрясающих идиотов. Скорее – гибкость, привычка сосуществовать в обществе пестром и неоднородном по всем векторам: национальном, социальном, эмоциональном и этическом. Кроме того, приходилось еще принимать к сведению такую данность, как ислам, – пусть укрощенный советской властью, пусть очень одомашненный, выливавшийся по большей части в красоту национальных праздников, вкусную еду, гостеприимство к любому гостю, кто переступает порог твоего дома. Мы просто подсознательно исповедовали то, что сейчас называется надоевшим словом «толерантность»: то есть знали, что можно говорить, а от чего лучше воздержаться.
– Вы пишете, что вы – человек деталей. Означает ли это, что при написании литературного произведения вы придумываете тему и досконально ее изучаете? Или просто описываете в деталях то, что происходило у вас на глазах, с вами, вашими родственниками и друзьями?
– Литература – это не описание, а создание иного мира. И даже если создаешь ту картину, свидетелем которой была в реальности, она приобретает совсем иной вид, очищенный от шелухи жизни. Говоря о деталях, вы имеете в виду ощущение подлинности, которое возникает при прочтении той или иной книги. Но это – один из приемов в творчестве, и я не стану сейчас углубляться в стилевые подробности, как это делается, – да читателю все это и не нужно. Если он прочитал про уголок Одессы начала XX-го века и абсолютно поверил в написанное, – значит, я добилась своей цели.
– До 90-го года вы с мужем жили в Москве. Часто ли вы там бываете? Как вам столица сейчас? Могли бы вы туда вернуться? Ведь для вас Россия – это огромные возможности для творчества: вы же все-таки пишете по-русски и для русскоязычных!
– Да, я несколько лет жила с семьей в Москве, но все же тридцать лет жизни прожила в Ташкенте. Сейчас это совсем не Россия. Возможно, поэтому я совершенно спокойно отношусь ко всяческим разборкам на тему «С чего начинается Родина...». Так сложилась судьба, не по моей вине, но при тайном моем одобрении. В Москве у меня, как говорит моя дочь, «работа». Да, я пишу по-русски, и русский язык – одна из моих непреходящих ценностей, одно из главных моих достижений в жизни и вообще – одно из главных: чувствований, мыслей, времяпрепровождений.
Все остальное из этого проистекает. А Москвы мне достаточно неделю... ну, две в году. Когда я привожу новую книгу и представляю ее по книжным магазинам.

Интервью взяла Ирина Мучкина

Кнопка КСС

Вы можете разместить кнопку КСС на своём сайте:

Координационный Совет Соотечественников в Австрии

Статистика

Посетители
666
Материалы
699
Cсылки
17
Количество просмотров материалов
2215988
© 2009 Сайт Координационного совета соотечественников в Австрии. При использовании материалов сайта ссылка на www.russianaustria.org обязательна. Шаблон vonfio